<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"
  xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
  <description>
  <title-info>
   <genre>sf</genre>
   <author>    
    <first-name>Айзек</first-name>
    <last-name>Азимов</last-name>
   </author>
   <book-title>В Четвертом поколении</book-title>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>rusec</nickname>
    <email>lib_at_rus.ec</email>
   </author>
   <program-used>LibRusEc kit</program-used>
   <date value="2013-06-10">2013-06-10</date>
   <id>Mon Jun 10 21:33:06 2013</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
 </description>
 <body>
<title><p>Азимов Айзек</p><p>В Четвертом поколении</p></title> 
<section>
<p>Айзек Азимов </p><p>В Четвертом поколении </p><p>Перевод М. Гутова </p><p>Вскоре после выхода "Современного волшебника" Роберт П. Милл сменил мистера Бушера на посту редактора журнала "Фэнтези и научной фантастики" ("FSF"). </p>
<p>Мистер Милл оказал мне величайшую в моей писательской карьере честь, предложив вести в "FSF" ежемесячную колонку. Подобное случалось лишь однажды, когда мистер Кэмпбелл развернул дискуссию, приведшую к появлению "Сумерек". Начиная с ноябрьского номера за 1958 год, в котором вышла моя первая статья, я трудился не покладая рук месяц за месяцем, и сейчас, когда я пишу эти строки, близится десятая годовщина моей деятельности в качестве ведущего ежемесячной колонки. </p>
<p>Из всего, что мне приходится писать, беллетристики и не беллетристики, взрослой и юношеской прозы, статьи для "FSF" доставляют мне наибольшее удовольствие. Я никогда не обращался в них к мистеру Миллу иначе как "Добрый редактор". </p>
<p>Как бы то ни было, однажды после обеда мистер Милл сказал, что несколько раз в течение дня видел по самым разным, не имеющим друг к другу отношения поводам, имя Лефковиц. Сие показалось ему забавным совпадением, и он поинтересовался, могу ли я сделать из этого рассказ. Я, как всегда в своей легкой манере, бросил "Конечно!" и немного поразмышлял на предложенную тему. </p>
<p>В результате появился рассказ, который я рассматриваю как благодарность мистеру Бушеру. Видите ли, Бушер был истовым католиком. (Я вынужден писать "был", ибо в апреле 1968 года, к великому прискорбию всех, кто его знал, Бушер скончался. Он был настолько добрым человеком, что его любили даже отвергаемые им авторы, причем в тот самый момент, когда он их отвергал. На свете не существует более жесткого теста на истинную любовь.) А поскольку мистер Бушер был искренним католиком, над "FSF" во времена его руководства витал дух католицизма - всегда, впрочем, приятный и либеральный. </p>
<p>Поэтому я решил отдать дань редакторской деятельности мистера Бушера и попытался воспроизвести этот чудесный аромат на страницах моего рассказа. Я не смог придать ему католического привкуса, поскольку сам не являюсь католиком. Но я сделал это единственным доступным мне способом. Я написал еврейский рассказ. Полагаю, это единственный еврейский рассказ, который я когда-либо хотел написать. </p>
<p>Вот так упоминание мистером Миллом имени Лефковица привело к созданию "В четвертом поколении". </p><p>В десять часов утра Сэм Мартен выбрался из такси, как всегда пытаясь одной рукой открыть дверь, второй придержать портфель, а третьей вытащить бумажник. Поскольку у него было всего две руки, задача была трудновыполнимой. Он уперся в дверь коленом и беспомощно захлопал себя по карманам, пытаясь найти бумажник. </p>
<p>По Мздисон-авеню непрерывным потоком неслись автомобили. Красный грузовик неохотно притормозил на перекрестке и, как только сигнал светофора сменился, рывком дернулся вперед. Надпись на его боку извещала безразличный мир: </p><p>&&&& </p><p>"Ф. ЛЕФКОВИЦ И СЫНОВЬЯ. </p>
<p>ОПТОВАЯ ТОРГОВЛЯ ОДЕЖДОЙ". </p><p>"Левкович", - рассеянно подумал Мартен и вытащил наконец бумажник. Запихивая портфель под мышку, он бросил взгляд на счетчик. Доллар шестьдесят пять; у него три по одному, две единички отдаст, останется одна... нет, так не пойдет. Бог с ним, лучше разбить пятерку и дать двадцать центов на чай. </p>
<p>- Ладно, дружище, - сказал он. - Бери доллар восемьдесят. </p>
<p>- Спасибо, - бросил водитель с профессиональным равнодушием и дал сдачу. </p>
<p>Мартен запихал три доллара в бумажник, положил его в карман, подхватил портфель и влился в людской поток, понесший его к стеклянным дверям. </p>
<p>"Левкович?" - подумал он неожиданно и остановился. Прохожий едва увернулся от его локтя. </p>
<p>- Простите, - пробормотал Мартен и снова двинулся к дверям. </p>
<p>Левкович? На грузовике было написано по-другому. Там было Лефковиц. Почему он подумал "Левкович"? Ну, допустим, менять "Ф" на "В" он приучился на уроках немецкого в колледже, но откуда взялось окончание "ич"? </p>
<p>Левкович? Он постарался отделаться от глупых мыслей. Стоит расслабиться, и эта фамилия привяжется к тебе, как назойливая мелодия. </p>
<p>Думай о делах! Он пришел сюда переговорить за утренней чашкой кофе с этим типом, Нэйлором. Он пришел, чтобы добиться перечисления денег по договору и начать плавный финансовый подъем, который позволит ему через два года жениться на Элизабет, а через десять лет перебраться в пригород и стать состоятельным отцом семейства. Сейчас ему двадцать три. Будущее рисовалось Мартену в радужном свете. </p>
<p>С выражением суровой уверенности на лице он вошел в холл и направился к кабинкам лифта, краем глаза следя за белыми буковками указателей. </p>
<p>У него была странная привычка разглядывать надписи и номера кабинетов на ходу. Он всеми силами старался не замедлять движения и уж не дай Бог совсем остановиться. Читая на ходу, уверял себя Мартен, он поддерживает впечатление человека знающего и уверенного в себе, а это чрезвычайно важно для того, кто работает с людьми. </p>
<p>Ему была нужна компания "Кулинэттс" - удивительное, странное слово. Фирма специализировалась на мелких кухонных принадлежностях, и им очень хотелось, чтобы название было значительным, женственным и игривым одновременно. </p>
<p>Глаза его пробежали по всем "М" и пошли дальше: Мандел, Ласк, "Липперт Паблишинг" (целых два этажа), Лафковиц, Кулинэттс. Вот они 1204. Десятый этаж. Отлично. </p>
<p>Затем он все-таки остановился, потоптался на месте и вернулся к указателю, словно последний приезжий. </p>
<p>Лафковиц? </p>
<p>Странное написание. </p>
<p>Он не ошибся. Лафковиц, Генри Дж., комната 701. Через "А". Нет, так не пойдет. Бесполезно. </p>
<p>Бесполезно? Что бесполезно? Мартен решительно потряс головой, словно желая ее прочистить. Черт, да какое ему дело, как они пишутся!.. Он нахмурился, развернулся и торопливо зашагал к лифту, который захлопнулся перед самым его носом. </p>
<p>Открылась соседняя дверь, и Мартен быстро заскочил в кабину. Сунув портфель под мышку, постарался придать себе живой и энергичный вид. Вот он - молодой, способный, исполнительный. Надо произвести впечатление на этого Алекса Нэйлора, с которым он общался только по телефону. Если убиваться по поводу всяких там Левковицев и Лафковицев... </p>
<p>Лифт бесшумно остановился на седьмом этаже. Молодой человек в рубашке с коротким рукавом вышел из кабинки, удерживая в руках поднос с тремя чашками кофе и тремя сандвичами. </p>
<p>Когда двери начали закрываться, в глаза Мартену бросилась надпись на рифленом стекле кабинета: </p><p>"701 - ГЕНРИ ДЖ. ЛЕФКОВИЧ. ИМПОРТЕР". </p><p>В следующую секунду дверцы лифта отсекли его от седьмого этажа. </p>
<p>Мартен непроизвольно дернулся и едва не крикнул: "Мне тоже на седьмой!" </p>
<p>Кричать, однако, было некому. В кабинке остался он один. Да и никаких причин выскакивать на седьмом этаже у него не было. </p>
<p>Тем не менее Мартен почувствовал странное, звенящее возбуждение. В указателе все-таки была ошибка. Фамилия писалась через "Е", а не через "А". Безграмотному кретину дали пакетик с буковками, и он налепил их задней ногой. </p>
<p>Левковиц. Все равно неправильно. </p>
<p>Он снова потряс головой. Второй раз. А как правильно? </p>
<p>Лифт остановился на десятом, и Мартен вышел. </p>
<p>Алекс Нэйлор из "Кулинэттс" оказался добродушным, краснолицым мужчиной средних лет с копной белых волос и широкой улыбкой. Сухой, шершавой ладонью он крепко потряс руку Мартена, левую руку он положил ему на плечо, выражая тем самым искреннее дружелюбие. </p>
<p>- Оставлю вас буквально на две минуты. Хотите перекусить прямо здесь? У нас отличный ресторанчик, а бармен сделает превосходный мартини. Согласны? </p>
<p>- Отлично, отлично. - Мартен подкачал энтузиазма из потайного резервуара. </p>
<p>Две минуты растянулись до десяти, Мартен ждал, испытывая обычную неловкость, которую всегда чувствуют люди в чужом кабинете. Он разглядывал обивку на мебели, картины на стенах и даже попытался полистать лежащий на столике рекламный проспект. </p>
<p>Зато он не думал о Лев... </p>
<p>Он о нем не думал. </p><p>Ресторан оказался хорошим; вернее, был бы хорошим, если бы Мартен чувствовал себя свободнее. К счастью, он был освобожден от необходимости поддерживать разговор. Нэйлор говорил быстро и громко, наметанным глазом оценил меню и порекомендовал "яйца по-бенедиктински", прокомментировал погоду и посетовал на заторы на дорогах. </p>
<p>Пользуясь случаем, Мартен пытался стряхнуть с себя странную рассеянность. Но беспокойство неизменно возвращалось. Что-то было не так. Неправильное имя. Оно мешало ему делать то, что он должен делать. </p>
<p>Мартен отчаянно попытался прекратить это безумие. Перебив собеседника, перевел разговор на деловые рельсы. Это было неосмотрительно - без необходимой подготовки получилось слишком резко. </p>
<p>Еда, однако, оказалась великолепной, подали десерт, и Нзйлор ответил ему вежливой улыбкой. Он признал, что существующее соглашение его не удовлетворяет. Да, он изучал фирму Мартена, и ему кажется, что возможность, безусловно, есть, и... </p>
<p>На плечо Нэйлора опустилась чья-то рука, и остановившийся за его спиной человек сказал: </p>
<p>- Привет, Алекс, как мальчишка? </p>
<p>Нэйлор обернулся, на лице его уже сияла готовая улыбка. </p>
<p>- Привет, Лефк, как дела? </p>
<p>- Не жалуюсь. Увидимся на... - Незнакомец отошел, и голос его потонул в общем шуме. </p>
<p>Мартен ничего не слышал. Он попытался встать, колени его дрожали. </p>
<p>- Кто этот человек? - напряженно спросил он. Вопрос прозвучал резко и безапелляционно. </p>
<p>- Кто, Лефк? Джерри Лефковиц. Вы его знаете? - Нэйлор удивленно уставился на собеседника. </p>
<p>- Нет. Как пишется его имя? </p>
<p>- Думаю, Л-Е-Ф-К-О-В-И-Ц. А что? </p>
<p>- Через "В"? </p>
<p>- Через "Ф"... Постойте, "В" там тоже есть. - Добродушное выражение на лице Нэйлора почти сошло на нет. </p>
<p>- В этом здании есть один Лефкович, его фамилия заканчивается на "Ч". Понимаете? Лефкович. </p>
<p>- Вот как? </p>
<p>- Комната 701. Это он? </p>
<p>- Джерри не работает в нашем здании, его контора на противоположной стороне улицы. Другого я не знаю. Здание у нас очень большое. И я не веду картотеку на всех, кто здесь трудится. К чему все это, простите? </p>
<p>Мартен покачал головой и откинулся на спинку стула. Он и сам не знал к чему. А если и знал, не рискнул бы объяснить. Не мог же он сказать: "Меня сегодня преследуют всевозможные Лефковицы". </p>
<p>Вместо этого он произнес: </p>
<p>- Мы говорили о перспективах... </p>
<p>- Да, - откликнулся Нэйлор. - Как я уже сказал, я изучал вашу фирму. Знаете, мне необходимо вначале переговорить с парнями из производственного отдела. Я вам дам знать. </p>
<p>- Конечно, - пробормотал Мартен убитым голосом. Нэйлор никогда не даст ему знать. Дело окончательно провалилось. </p>
<p>Но под отчаянием и досадой по-прежнему шевелилась непонятная тревога. </p>
<p>К черту Нэйлора. Теперь Мартену хотелось одного: поскорее со всем разделаться и продолжать дальше. (Что продолжать?.. Но вопрос был задан едва слышным шепотом. Тот, кто его задал, уже умирал внутри его, затухал и растворялся...) </p>
<p>Обед наконец-то закончился. Если при встрече Мартен и Нэйлор вели себя как добрые старые приятели, то расстались они как чужие люди. </p>
<p>Мартен почувствовал облегчение. </p>
<p>В висках у него стучало, когда он пробирался между столиков, а потом вон из призрачного здания на призрачную улицу. Призрачную? Мэдисон-авеню в час двадцать дня, ранней осенью, когда ярко сияет солнце, и десять тысяч мужчин и женщин прогуливаются по ее тротуарам. </p>
<p>Но Мартен чувствовал неладное. Сунув портфель под мышку, он угрюмо зашагал в северном направлении. Последний проблеск сознания напомнил ему, что в три часа у него деловая встреча на Тридцать шестой авеню. Ничего. Обойдется. Он шел к окраине. На север. </p>
<p>На пересечении с Пятьдесят четвертой он перешел через Мэдисон и пошел на запад, потом резко остановился и посмотрел вверх. </p>
<p>На высоте третьего этажа в одном из окон виднелась вывеска: </p><p>"А. С. ЛЕФКОЙЧ, ЛИЦЕНЗИЯ </p>
<p>НА БУХГАЛТЕРСКУЮ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ". </p><p>Фамилия писалась через "Ф" и оканчивалась на "Ч". </p>
<p>Мартен снова повернул на север и вышел на Пятую авеню. Он несся по нереальным улицам нереального города, задыхаясь от погони за неведомой целью и не замечая, как толпы народа вокруг него начали редеть. </p>
<p>Вот и надпись в витрине первого этажа: </p>
<p>"М. Р. ЛЕФКОУИЧ, ДОКТОР МЕДИЦИНЫ". </p>
<p>Золотистый полукруг буковок конфетного магазина гласил: </p>
<p>"ЯКОВ ЛЕВКОУ". </p>
<p>(Половина имени, со злостью подумал Мартен. Зачем он дергает меня неполными именами?) </p>
<p>Улицы окончательно опустели, образовавшийся вакуум заполняли лишь разные кланы Лефковицов, Левковицев, Лефкойчей... </p>
<p>Мартен смутно сознавал, что где-то впереди находится парк намалеванная, неподвижная зелень. Он повернул на запад. На глаза ему попался кусок газеты, единственный шевелящийся предмет в умершем мире. Он повернул, наклонился и поднял его, не замедляя шага. </p>
<p>Порванная страница оказалась на идише. </p>
<p>Он не умел читать на этом языке. Он не мог разобрать сливающихся еврейских букв, он не прочел бы этих букв, даже если бы они не сливались. Только одно слово было написано четко и ясно. Оно было набрано черным шрифтом посреди страницы, каждая буква резко выделялась всеми своими хвостиками. Он знал, что там написано "Лефковищ". </p>
<p>Он выкинул газету и вошел в пустой парк. </p>
<p>Деревья не шевелились, листья застыли в причудливых, подвешенных позах. Солнце давило мертвым грузом, не согревая. </p>
<p>Он бежал, но пыль не поднималась под его ногами, и не пригибалась трава. </p>
<p>На скамейке пустынной аллеи сидел старик, единственный человек в вымершем парке. На нем была темная фетровая кепка, козырек прикрывал глаза от солнца. Из-под кепки торчали пакли седых волос. Грязная борода доставала до верхней пуговицы грубой куртки. Старые брюки пестрели заплатами, а подошвы растоптанных, бесформенных штиблет были перехвачены пеньковой веревкой. </p>
<p>Мартен остановился. Дышать было трудно. Он мог произнести только одно слово и с его помощью задал вопрос: </p>
<p>- Левкович? </p>
<p>Он застыл перед скамейкой, ожидая, пока старик медленно поднимется на ноги, буравя его темными слезящимися глазами. </p>
<p>- Мартен, - вздохнул старик. - Самюэл Мартен. Вот ты и пришел. </p>
<p>Слова звучали как будто с двойной выдержкой, под английским слышалось дыхание другого языка. Так, под "Самуэлем" Мартен уловил невнятную тень "Шму-эля". </p>
<p>Старик вытянул морщинистые руки с перекрученными венами, но потом опустил их, словно опасаясь дотронуться до Мартена. </p>
<p>- Я искал тебя, однако в диких просторах города, который только еще будет, слишком много людей. Слишком много Мартенсов и Мартинесов и Мортонов и Мертонов. Я остановился, только когда добрался до зелени, и то на мгновение. Я не впаду в грех и не перестану верить. И вот ты пришел. </p>
<p>- Это я, - сказал Мартен и понял, что это так. - А ты - Финеас Левкович. Почему ты здесь? </p>
<p>- Я Финеас бен Иегуда, получивший имя Левкович по указу царя, который всем нам присвоил имена. А здесь мы, - тихо продолжал старик, - потому что я молился. Когда я был уже стар, Лия, единственная моя дочь, дитя моих преклонных лет, уехала с мужем в Америку, оставив заботы прошлого ради надежд на будущее. Сыновья мои умерли, жена моя Сара, отрада моей души, умерла еще раньше, и я остался один. Пришло время и мне умереть. Но я не видел Лию с тех пор, как она уехала, а весточки от нее приходили так редко. Душа моя стремилась повидать сыновей ее плоти, продолжение моего семени, сыновей, в которых моя душа могла бы жить дальше и не умереть. </p>
<p>Голос старика был тверд, а под его словами перекатывалась беззвучная тень древнего языка. </p>
<p>- И был мне ответ. Я получил два часа, чтобы увидеть первого сына по моей линии, родившегося в новой стране и в новое время. Сын дочери дочери моей дочери, нашел ли я тебя среди роскоши города? </p>
<p>- Но зачем был нужен этот поиск? Почему бы не свести нас всех вместе? </p>
<p>- Потому что в надежде поиска заключена радость, мой сын, торжественно провозгласил старик, - и обретение исполнено сладости. Мне дали два часа, чтобы я искал, два часа, чтобы я нашел... и вот ты предстал предо мной, тот, кого я не искал при жизни. - Голос его был стар и спокоен. - С тобой все хорошо, сын мой? </p>
<p>- Теперь, когда я нашел тебя, со мной все хорошо, - ответил Мартен и опустился на колени. - Благослови меня, отец, чтобы мне было хорошо во все дни моей жизни с девушкой, которую я хочу взять в жены, и с малышами, которые родятся от моего семени и от твоего. </p>
<p>Он почувствовал, как на его голову легко опустилась старческая рука, после чего послышался лишь безмолвный шепот. </p>
<p>Мартен поднялся. </p>
<p>Глаза старика с мольбой вглядывались в его лицо. Мартену показалось, что взгляд их терял резкость. </p>
<p>- Теперь я спокойно вернусь к отцам моим, сын мой, - произнес старик, и Мартен остался один в пустом парке. </p>
<p>Неожиданно мир качнулся и ожил. Солнце возобновило прерванный бег, подул ветер, и вместе с этим ощущением все скользнуло обратно... </p><p>В десять часов утра Сэм Мартен выбрался из такси, безуспешно пытаясь нащупать бумажник, в то время как мимо неслись другие машины. </p>
<p>Красный грузовик притормозил, потом снова поехал. Белая надпись на его борту извещала: </p><p>"Ф. ЛЕФКОВИЦ И СЫНОВЬЯ, </p>
<p>ОПТОВАЯ ТОРГОВЛЯ ОДЕЖДОЙ". </p><p>Мартен ее не заметил. Тем не менее, он каким-то образом знал, что все с ним будет хорошо. Знал, как никогда раньше... </p>
</section></body></FictionBook>