<?xml version="1.0" encoding="windows-1251"?>
<FictionBook xmlns="http://www.gribuser.ru/xml/fictionbook/2.0"
  xmlns:l="http://www.w3.org/1999/xlink">
  <description>
  <title-info>
   <genre>sf</genre>
   <author>    
    <first-name>Айзек</first-name>
    <last-name>Азимов</last-name>
   </author>
   <book-title>Обезьяний палец</book-title>
   <lang>ru</lang>
  </title-info>
  <document-info>
   <author>
    <nickname>rusec</nickname>
    <email>lib_at_rus.ec</email>
   </author>
   <program-used>LibRusEc kit</program-used>
   <date value="2007-06-10">2007-06-10</date>
   <id>Sun Jun 10 22:27:26 2007</id>
   <version>1.0</version>
  </document-info>
 </description>
 <body>
<title><p>Азимов Айзек</p><p>Обезьяний палец</p></title> 
<section>
<p>Айзек АЗИМОВ </p><p>ОБЕЗЬЯНИЙ ПАЛЕЦ </p><p>- Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да. Да, произнес Марми Таллин в шестнадцати различных тональностях и ударениях, при этом его кадык на длинной шее конвульсивно дергался. Марми писатель-фантаст. </p>
<p>- Нет, - ответил Лемюэль Хоскинс, непоколебимо глядя сквозь свои очки в стальной оправе. Хоскинс - издатель научной фантастики. </p>
<p>- Значит, вы не принимаете научный тест. Вы меня не слушаете. Я забаллотирован? - Марми приподнялся на цыпочках, опустился, несколько раз повторил этот процесс, тяжело дыша. Пальцами он вцепился себе в волосы. </p>
<p>- За один, против шестнадцать, - сказал Хоскинс. </p>
<p>- Послушайте, - снова начал Марми, - почему это вы всегда правы? Почему неправ всегда я? </p>
<p>- Марми, посмотрите этому в лицо. Мы судим по-разному. Если тираж журнала уменьшится, я буду разорен. Засяду по уши. Президент общества космических издателей начнет задавать вопросы. Он примется изучать цифры. Но тираж не падает. Напротив, он растет. Поэтому я хороший издатель. Что касается вас, то когда издатели принимает ваши рукописи, вы талант. Но когда не принимают, вы бездарь. В данный момент вы бездарь. </p>
<p>- Есть и другие издатели. Вы не один, - Марми вытянул руки, растопырив пальцы. - Считать умеете? Вот сколько фантастических журналов с радостью возьмут рассказы Таллина не глядя. </p>
<p>- Gesundheit [на здоровье, (нем.)], - сказал Хоскинс. </p>
<p>- Послушайте, - голос Марми стал сладким, - вы хотите, чтобы я внес два изменения, верно? Вам нужна вступительная сцена с битвой в космосе. Ладно, сделал. Она уже тут. - Он помахал рукописью под носом у Хоскинса, и тот отодвинулся, как от дурного запаха. </p>
<p>- Но вы хотите также, чтобы в самой середине действия произошла ретроспекция, сцена на корабле, - продолжал Марми, - и вот этого вы не можете получить. Внеся это изменение, я уничтожу концовку, в которой сейчас есть и пафос, и глубина, и чувство. </p>
<p>Издатель Хоскинс уселся в кресло и обратился к секретарше, которая все это время продолжала печатать. Она привыкла к таким сценам. </p>
<p>Хоскинс сказал: </p>
<p>- Вы слышали, мисс Кейн? _О_н_ говорит о пафосе, глубине и чувстве. Что писатель знает о таких вещах? Послушайте, введя вставку, вы усиливаете интерес, укрепляете рассказ, делаете его более ценным. </p>
<p>- Чем я его делаю ценнее? - с болью воскликнул Марми. - Вы хотите сказать, что если я посажу в корабль несколько парней и заставлю их говорить о политике и социологии в ожидании взрыва, рассказ станет ценнее? О, Боже! </p>
<p>- Но иначе нельзя. Если вы дождетесь кульминации и потом начнете обсуждать политику и социологию, читатель уснет над вашим рассказом. </p>
<p>- Я пытаюсь сказать вам, что вы ошибаетесь, и могу это доказать. Что смысла спорить, когда я организовал научный эксперимент... </p>
<p>- Научный эксперимент? - Хоскинс снова апеллировал к секретарше. Как вам это нравится, мисс Кейн? Он считает себя одним из своих героев. </p>
<p>- Я случайно знаком с одним ученым. </p>
<p>- Кто это? </p>
<p>- Доктор Арндт Торгессон, профессор психодинамики Колумбийского университета. </p>
<p>- Никогда о нем не слышал. </p>
<p>- Полагаю, это о многом говорит, - с презрением сказал Марми. - _В_ы о нем никогда не слышали. Вы и об Эйнштейне не слышали, пока ваши авторы не стали упоминать его в рассказах. </p>
<p>- Очень остроумно. Какая гадость! Так что с этим Торгессоном? </p>
<p>- Он разработал способ научной оценки качества рукописи. Это грандиозная работа. Это... это... </p>
<p>- И это тайна? </p>
<p>- Конечно, тайна. Он не профессор из фантастики. В фантастике когда человек разрабатывает теорию, он тут же оповещает об этом все газеты. В реальной жизни так не бывает. Ученый годы проводит в экспериментах, пока не опубликует что-нибудь. Публикация - это серьезное дело. </p>
<p>- Тогда откуда _в_ы_ об этом знаете? Простой вопрос. </p>
<p>- Так случилось, что профессор Торгессон мой поклонник. Ему нравятся мои рассказы. Он считает меня лучшим писателем в этом жанре. </p>
<p>- И он показал вам свою работу? </p>
<p>- Да. Я предвидел, что вы заупрямитесь насчет этого рассказа, и попросил его провести для нас эксперимент. Он согласился, если мы не будем об этом рассказывать. Он сказал, что эксперимент интересный. Он сказал... </p>
<p>- Но почему такая таинственность? </p>
<p>- Ну... - Марми колебался. - Послушайте, предположим, у вас есть обезьяна, которая печатает текст "Гамлета". </p><p>Хоскинс в тревоге смотрел на Марми. </p>
<p>- Вы что, розыгрыш тут устраиваете? - Он повернулся к мисс Кейн. Когда писатель десять лет проработает в фантастике, без клетки он опасен. </p>
<p>Мисс Кейн продолжала быстро печатать. </p>
<p>Марми сказал: </p>
<p>- Вы меня слышали: обычная обезьяна, выглядит даже забавнее среднего издателя. Я договорился на сегодня. Идете со мной? </p>
<p>- Конечно, нет. Вы думаете, я оставлю кипу рукописей вот такой высоты, - он резко провел ладонью по горлу, - ради вашей глупой шутки? Думаете, буду подыгрывать клоуну? </p>
<p>- Это не шутка, Хоскинс. Ставлю обед в любом ресторане по вашему выбору. Мисс Кейн свидетельница. </p>
<p>Хоскинс снова сел. </p>
<p>- Вы меня угостите обедом? Вы, Мармадьюк Таллин, самый известный в Нью-Йорке должник, собираетесь оплатить чек? </p>
<p>Марми содрогнулся, но не от упоминания о своей неспособности оплатить чек, а от своего имени во всей его ужасной трехсложности. Он сказал: </p>
<p>- Повторяю. Обед: что хотите и где хотите. Бифштексы, грибы, грудка рябчика, марсианский крокодил - что угодно. </p>
<p>Хоскинс встал и снял со шкафа шляпу. </p>
<p>- Не могу упустить возможность взглянуть, как вы достаете старую большую долларовую банкноту из левого фальшивого каблука, где она пролежала с девятьсот двадцать восьмого. Я иду с вами в Бостон... </p><p>Доктор Торгессон был польщен. Он тепло пожал руку Хоскинсу и сказал: </p>
<p>- Я читаю "Космические рассказы" с самого приезда в эту страну, мистер Хоскинс. Прекрасный журнал. Особенно мне нравятся рассказы мистера Таллина. </p>
<p>- Слышите? - спросил Марми. </p>
<p>- Слышу. Марми говорит, что у вас есть талантливая обезьяна, профессор. </p>
<p>- Да, - ответил Торгессон, - но, конечно, это конфиденциально. Я не готов еще к публикации, а преждевременная публикация может уничтожить мою профессиональную карьеру. </p>
<p>- Все сохранится под шляпой издателя, профессор. </p>
<p>- Хорошо, хорошо. Садитесь, джентльмены, садитесь. - Он начал расхаживать перед ними. - Что вы рассказывали мистеру Хоскинсу о моей работе, Марми? </p>
<p>- Ничего, профессор. </p>
<p>- Вот как. Ну, что ж, мистер Хоскинс, как издатель журнала научной фантастики, вы, я не сомневаюсь, знаете все о кибернетике. </p>
<p>Хоскинс позволил сосредоточенно интеллигентному взгляду просочиться за стальную оправу своих очков. Он сказал: </p>
<p>- А, да. Компьютеры... Массачузетский технологический... Норберт Винер... - И что-то еще. </p>
<p>- Да. Да. - Торгессон заходил быстрее. - Тогда вы знаете, что был на основе кибернетических принципов создан шахматный компьютер. Шахматные правила и цель игры встроены в его цепи. Если дать машине определенную позицию, она сможет рассчитать все вероятные ходы с их последствиями и выбрать тот ход, который с наибольшей вероятностью ведет к победе. Она может при этом учитывать даже темперамент противника. </p>
<p>- А, да, - сказал Хоскинс, глубокомысленно поглаживая подбородок. </p>
<p>Торгессон продолжал: </p>
<p>- Представьте себе аналогичную ситуацию, в которой машине дают фрагмент художественного произведения, к которому компьютер может добавлять слова из своей памяти, где сосредоточен весь словарь языка. Естественно, такую машину нужно снабдить чем-то вроде пишущей машинки. И конечно, такой компьютер будет гораздо, гораздо сложнее шахматного. </p>
<p>Хоскинс беспокойно заерзал. </p>
<p>- Обезьяна, профессор. Марми упоминал обезьяну. </p>
<p>- Но я как раз к этому и веду, - ответил Торгессон. - Естественно, никакая машина не может достичь такой сложности. Но человеческий мозг... Человеческий мозг сам по себе тоже компьютер. Конечно, я не мог использовать мозг человека. Закон, к сожалению, не позволяет. Но даже мозг обезьяны, соответственно подготовленный, может сделать больше, чем любая созданная человеком машина. Подождите! Сейчас я принесу маленького Ролло. </p>
<p>Он вышел из комнаты. Хоскинс немного подождал, потом осторожно взглянул на Марми. И сказал: </p>
<p>- Ну, Братец! </p>
<p>- В чем дело? - спросил Марми. </p>
<p>- В чем дело? Это фальшивка. Скажите, Марми, где вы взяли этого мошенника? </p>
<p>Марми рассердился. </p>
<p>- Мошенника? Это подлинный кабинет профессора в "Фэйервезер Холл", в Колумбийском университете. Университет вы узнали, надеюсь? Видели статую Альма Матер на 16 улице? Я вам показывал кабинет Эйзенхауэра. </p>
<p>- Конечно, но... </p>
<p>- А это кабинет доктора Торгессона. Посмотрите на пыль. - Он подул на книгу, подняв облака пыли. - Одна только пыль свидетельствует, что это подлинный кабинет. А посмотрите название книги. "Психодинамика человеческого поведения". Автор профессор Арндт Рольф Торгессон. </p>
<p>- Хорошо, Марми, хорошо. Торгессон существует, и это его кабинет. Откуда вы узнали, что подлинный профессор в отпуске, и как проникли в его кабинет, я не знаю. Но неужели вы пытаетесь меня убедить, что этот шут с компьютерами и обезьяной и есть подлинный профессор? </p>
<p>- У таких подозрительных людей, как вы, бывает очень несчастное детство. </p>
<p>- Это всего лишь результат общения с писателями, Марми. Я уже выбрал ресторан, и обойдется это вам недешево. </p>
<p>Марми фыркнул: </p>
<p>- Ничего из тех несчастных пенни, что вы мне платили. Тише, он возвращается. </p><p>За шею профессора цеплялась обезьянка капуцин очень меланхоличного вида. </p>
<p>- Это маленький Ролло, - сказал Торгессон. - Поздоровайся, Ролло. </p>
<p>Обезьянка потянула его за волосы. </p>
<p>Профессор сказал: </p>
<p>- Боюсь, он устал. У меня есть образец его работы. </p>
<p>Он опустил обезьянку, позволив ей держаться за его палец, а сам достал из кармана пиджака два листа бумаги и протянул их Хоскинсу. </p>
<p>Хоскинс прочел: </p>
<p>- Быть иль не быть, вот в чем вопрос. Достойно ли души терпеть удары и щелчки обидчицы судьбы иль лучше встретить с оружьем войско бед и положить конец волненьям? Умереть. Забыться. И все. И знать, что этот сон - предел сердечных мук... [Пер. Б.Пастернака]. </p>
<p>Он поднял голову. </p>
<p>- Это напечатал маленький Ролло? </p>
<p>- Вернее, это копия того, что он напечатал. </p>
<p>- Ага, копия. Ну, маленький Ролло плохо знает Шекспира. У Шекспира "встретить с оружьем море бед". </p>
<p>Торгессон кивнул. </p>
<p>- Вы совершенно правы, мистер Хоскинс. Шекспир действительно написал "море". Но видите ли, это смешанная метафора. Невозможно сражаться с морем при помощи оружия. С оружием сражаются против войска. Ролло выбрал подходящее по ритму слово "войско". Это одна из редких ошибок Шекспира. </p>
<p>Хоскинс сказал: </p>
<p>- Покажите, как он печатает. </p>
<p>- Конечно. - Профессор поставил на маленький столик машинку. От нее шел провод. Профессор объяснил: - Нужна электрическая машинка, иначе потребуется слишком большое физическое усилие. Необходимо также подсоединить Ролло к трансформеру. </p>
<p>Он сделал это с помощью двух электродов, на восьмую дюйма выступавших из черепа маленького животного. </p>
<p>- Ролло, - сказал он, - подвергся очень тонкой операции мозга, во время которой провода были подсоединены к разным участкам его мозга. Мы можем отключить его действия и использовать его мозг просто как компьютер. Боюсь, что подробности будут слишком... </p>
<p>- Пусть печатает, - сказал Хоскинс. </p>
<p>- А что вы бы хотели? </p>
<p>Хоскинс быстро соображал. </p>
<p>- Он знает "Лепанто" Честертона? </p>
<p>- Он ничего не знает. Он только рассчитывает. Просто прочтите небольшой отрывок, чтобы он мог оценить настроение и стиль и рассчитать продолжение по первым словам. </p>
<p>Хоскинс кивнул, расправил грудь и загремел: </p>
<p>- Белые фонтаны падают с солнечных дворов, и Солдан Византийский улыбается им. Смех, подобный фонтанам, застыл в лице того, кого боятся все люди. Он тревожит лесную тьму, тьму его бороды; он завивается вокруг кроваво-красного полумесяца, полумесяца его губ; моря всего мира потрясаются его кораблями... </p>
<p>- Достаточно, - сказал Торгессон. </p>
<p>Наступила тишина. Обезьянка серьезно рассматривала пишущую машинку. </p>
<p>Торгессон сказал: </p>
<p>- Процесс требует некоторого времени, конечно. Маленькому Ролло нужно принять во внимание романтизм этого произведения, слегка архаический стиль, ритм и так далее. </p>
<p>И тут маленький черный палец нажал клавишу. Это была буква "о". </p>
<p>- Он не использует большие буквы, - сказал ученый, - и знаки препинания тоже, и у него бывает много ошибок. Поэтому я обычно перепечатываю его работу. </p>
<p>Маленький Ролло коснулся клавиши "н", потом "и". Потом после долгого раздумья нажал на пробел. </p>
<p>- Они, - прочел Хоскинс. </p>
<p>Начали появляться слова: </p>
<p>- они об рушивались набе лые рес публики италии устрем ля лись вадриатику как львым оря папа вот чаянии взметнулр уки ипризвал всех христяьн скихры царей под зна мякреста. </p>
<p>- Боже мой! - сказал Хоскинс. </p>
<p>- Такое продолжение? - спросил Торгессон. </p>
<p>- Клянусь любовью святого Петра! - не мог прийти в себя Хоскинс. </p>
<p>- Если так, то Честертон очень хороший поэт. </p>
<p>- Святой дым! - воскликнул Хоскинс. </p>
<p>- Видите! - сказал Марми, массируя плечо Хоскинса. - Видите, видите, видите! Видите, - добавил он. </p>
<p>- Будь я проклят, - сказал Хоскинс. </p>
<p>- Послушайте, - сказал Марми, трепля свои волосы, пока они не стали напоминать хохолок попугая, - перейдем к делу. Давайте попробуем мой рассказ. </p>
<p>- Да, но... </p>
<p>- Это в пределах возможностей маленького Ролло, - заверил его Торгессон. - Я часто читаю Ролло отрывки из лучших фантастических рассказов, включая, конечно, рассказы Марми. Удивительно, как улучшаются некоторые. </p>
<p>- Дело не в этом, - сказал Хоскинс. Любая обезьяна может сочинять лучшую фантастику, чем большинство этих писак. Но в рассказе Таллина тринадцать тысяч слов. Обезьяна будет печатать его целую вечность. </p>
<p>- Вовсе нет, мистер Хоскинс, вовсе нет. Я прочту ему рассказ, а в нужном месте мы позволим ему продолжить. </p>
<p>Хоскинс сложил руки, </p>
<p>- Валяйте. Я готов. </p>
<p>- А я, - сказал Марми, - более чем готов. - И он тоже сложил руки. </p><p>Маленький Ролло сидел, пушистый крошечный клубок каталептического страдания, а негромкий голос доктора Торгессона поднимался и опускался в периодах описания космической битвы и последующих стремлений пленных землян вернуть себе свой захваченный корабль. </p>
<p>Один из героев выбрался из корабля, и доктор Торгессон с восторгом следил за развитием событий. Он прочел: </p>
<p>- Стенли замер в молчании вечных звезд. Больное колено рвало его подсознание; он ждал, чтобы чудовища услышали его стук и... </p>
<p>Марми отчаянно дернул доктора Торгессона за рукав. Торгессон поднял голову и отсоединил маленького Ролло. </p>
<p>- Все, - сказал Марми. - Видите ли, профессор, именно здесь Хоскинс запускает свои липкие пальцы в мой труд. Я продолжаю сцену за пределами корабля, пока Стенли не одерживает победу и не возвращает корабль землянам. Потом я начинаю объяснять. Хоскинс хочет, чтобы я прервал сцену снаружи, вернулся внутрь, остановил действие на две тысячи слов, потом снова вышел наружу. Слышали когда-нибудь подобный вздор? </p>
<p>- Пусть обезьяна решает, - сказал Хоскинс. </p>
<p>Доктор Торгессон включил маленького Ролло, и черный дрожащий палец нерешительно потянулся к клавиатуре. Хоскинс и Марми одновременно наклонились вперед, их головы легко столкнулись над маленьким телом Ролло. Обезьянка нажала клавишу "н". </p>
<p>- Н, - подбодрил Марми и кивнул. </p>
<p>- Н, - согласился Хоскинс. </p>
<p>Машинка напечатала "а", потом все быстрее продолжала: </p>
<p>- нача лидействовать стенли в бессиль номужасе ждалпо ка откроютсялю ки ипока жутся одетые в скафандрыбез жа лостные лары... </p>
<p>- Слово в слово! - в восторге сказал Марми. </p>
<p>- Он хорошо усвоил ваш сентиментальный стиль. </p>
<p>- Мой стиль нравится читателям. </p>
<p>- Не понравился бы, если бы их средний коэффициент интеллекта не был... - Хоскинс смолк. </p>
<p>- Давайте, - сказал Марми, - говорите. Говорите. Скажите, что их коэффициент как у двенадцатилетнего ребенка, и я процитирую вас во всех фантастических журналах страны. </p>
<p>- Джентльмены, - сказал Торгессон, - джентльмены. Вы пугаете маленького Ролло. </p>
<p>Они повернулись к машинке, которая продолжала уверенно выводить: </p>
<p>- звездыдви ига лись по своим орби тама чувства стенли наста ивалич то корабль не подвижен. </p>
<p>Каретка отъехала, начиная новую строку. Марми затаил дыхание. Вот здесь... </p>
<p>Маленький палец протянулся и напечатал *. </p>
<p>Хоскинс закричал: </p>
<p>- Звездочка! </p>
<p>Марми пробормотал: </p>
<p>- Звездочка. </p>
<p>Торгессон спросил: </p>
<p>- Звездочка? </p>
<p>Вслед за первой появилась целая цепочка звездочек. </p>
<p>- Ну, вот и все, братец, - сказал Хоскинс. Он быстро объяснил ситуацию Торгессону: - Марми привык линией звездочек обозначать решительную перемену действия. А это именно то, что мне нужно. </p>
<p>Машинка начала абзац: </p>
<p>- внутри корабля... </p>
<p>- Выключите, профессор, - сказал Марми. </p>
<p>Хоскинс потер руки. </p>
<p>- Когда я получу переработанный текст, Марми? </p>
<p>Марми холодно спросил: </p>
<p>- Какой переработанный текст? </p>
<p>- Вы сами сказали: версию обезьяны. </p>
<p>- Сказал. я привел вас сюда, чтобы показать. Этот маленький Ролло машина; холодная логичная машина. </p>
<p>- Ну и что? </p>
<p>- Но дело в том, что хороший писатель не машина. Он пишет не умом, а сердцем. Своим сердцем. - Марми постучал себя по груди. </p>
<p>Хоскинс застонал. </p>
<p>- Что вы со мной делаете, Марми? Если начнете эту тягомотину о душе и сердце писателя, меня вырвет прямо перед вами. Давайте останемся на прежней обычной основе: вы пишете, я вам плачу. </p>
<p>Марми сказал: "Послушайте минутку. Маленький Ролло поправил Шекспира. Вы сами на это указали. Маленький Ролло хочет, чтобы Шекспир говорил "войско бед", и с машинной точки зрения он совершенно прав. "Море бед" в данной ситуации - это смешанная метафора. Но неужели вы думаете, что Шекспир не знал этого? Просто Шекспир знал, как нарушать правила, вот и все. Маленький Ролло - машина и не может нарушить правила, а хороший писатель не просто может, а _о_б_я_з_а_н_. "Море бед" производит гораздо большее впечатление; в этой метафоре красота и мощь. И к дьяволу то, что метафора смешанная. </p>
<p>- Когда вы велите мне сменить сцену действия, вы следуете механическим правилам привлечения внимания, и, конечно, маленький Ролло соглашается с вами. Но я знаю, что должен нарушить правила, чтобы конец произвел на читателя глубокое эмоциональное воздействие. Иначе у меня получится механический продукт, который может создать и компьютер. </p>
<p>Хоскинс сказал: </p>
<p>- Но... </p>
<p>- Давайте, - сказал Марми, - голосуйте за механический подход. В таком случае Ролло лучший из редакторов. </p>
<p>Хоскинс с дрожью в голосе сказал: </p>
<p>- Хорошо, Марми, я беру ваш рассказ в прежнем виде. Нет, не давайте его мне: отправьте почтой. Я сейчас поищу поблизости бар. </p>
<p>Он надел шляпу и повернулся, собираясь уходить. Торгессон сказал ему вслед: </p>
<p>- Пожалуйста, никому не говорите о маленьком Ролло. </p>
<p>Прощальная реплика донеслась перед тем, как хлопнула дверь: </p>
<p>- Вы думаете, я спятил?.. </p>
<p>Марми, убедившись, что Хоскинс ушел, потер руки. </p>
<p>- Неплохо поработал, - сказал он, указывая пальцем на свой висок. Вот эта продажа мне понравилась. Никогда с такой радостью не продавал рассказ, профессор. - И он весело свалился на ближайший стул. </p>
<p>Торгессон посадил Ролло себе на плечо. Он спросил: </p>
<p>- Но, Мармадьюк, что бы вы стали делать, если бы маленький Ролло напечатал ваш вариант? </p>
<p>На лице Марми появилось печальное выражение. </p>
<p>- Черт побери, - сказал он, - я ведь и думал, что он это сделает. </p>
</section></body></FictionBook>